Дайте ценностям право голоса. История восьмая

Я работала в крупной компании в должности регионального директора и получила предложение перейти в центральный офис руководителем отдела недвижимости. Это было долгожданное повышение, и я не придала большого значения условию: бывший руководитель отдела оставался работать под моим началом, потому что он в компании с момента ее основания и, несмотря на то, что с обязанностями руководителя отдела не справлялся, увольнять его было жалко. Мужчине предпенсионного возраста трудно найти новую работу. Сомнения были, но я согласилась. Работы было много, практически все требовало коренных изменений. Мы работали по 9-10 часов, при этом весь персонал, кроме бывшего руководителя отдела, меня поддерживал. А он просто ничего не делал, и когда я просила объяснить причину, он молчал и смотрел на меня с ненавистью.Обстановка в отделе была напряженная. Я пыталась перевести его в другой отдел, но руководители подразделений категорически отказывались его принимать. Директор компании предложил мне его уволить. Передо мной встала дилемма: терпеть и выполнять его работу и дальше или уволить пожилого человека, у которого к тому же оказались непогашенные кредиты. Я пыталась говорить с ним, он признавал, что ничего поделать с собой не может, не может мне подчиняться. На просьбы уволить его без моего участия руководство отвечало отказом, а в день его увольнения мой руководитель и вовсе не пришел на работу. Во время разговора с моим подчиненным мне было очень стыдно. И потом я чувствовала себя отвратительно долгое время. На следующий день мой руководитель сказал: «Вот видишь, все гораздо легче, чем кажется». Он просто переложил неприятную процедуру и негатив на меня.

Я сделала то, чего от меня ожидали, так как не могла позволить себе потерять работу, я воспитывала ребенка одна, и мои руководители это знали. Это было воспринято мной как психологическое насилие, потому что мое воспитание не позволяло делать то, что я сделала.

Второй случай произошел со мной через год в той же компании. Я приобрела опыт и авторитет и мне казалось, что этого достаточно, чтобы меня уважали. Оказалось, что это не так.

В одном из отделов в должности менеджера работала девушка, которая, я об этом не знала, была племянницей моего непосредственного руководителя. Однажды у нас произошел инцидент, она неуважительно отнеслась к моему мнению, хотя и была по должности ниже. А на просьбу объяснить свое поведение ответила матом. На мой вопрос «неужели так можно себя вести» мой начальник ответил: «Да, с тобой можно». Я позволила один раз поставить себя в такое положение и ничего не ответила, значит, так будет всегда. В тот же день я написала заявление об уходе и, несмотря на уговоры, уволилась, отработав положенные две недели.

Если один раз покажешь свою слабость и то, что можешь поступиться моральными принципами, это будет работать против тебя всегда!

И.

Дайте ценностям право голоса. История седьмая

Я работал директором по продажам в компании Х. Компания была динамичной и быстрорастущей. Высокий уровень требований со стороны генерального директора и акционеров оказывал сильное давление на все службы, в первую очередь на дирекцию продаж. С сотрудниками, не выполняющими план продаж более одного месяца, расставались без промедления, невзирая на заслуги и регалии.Кризис на рынке строящегося жилья существенно усложнил задачу по выполнению плана строительным отделом, начальник отдела был уволен. Передо мной поставили задачу по поиску нового начальника отдела. Спустя два месяца был найден перспективный кандидат с очень хорошим бэкраундом. Он принял наше предложение, уволился с прежнего места работы и вышел на работу.

Через неделю меня вызывает гендиректор и говорит, что с новым начальником отдела необходимо расстаться, т.к. ему порекомендовали очень сильного сотрудника на эту позицию. От HR директора компании я также узнаю, что этот кандидат — сын друга генерального директора. Передо мной ставят задачу спровоцировать  ситуацию, чтобы сотрудник сам написал заявление и ушел из компании. Необходимо отметить, что у сотрудника двое детей, одному из которых два месяца, супруга в декретном отпуске.

Я принял решение отстаивать своего сотрудника. Я не раз увольнял людей и принимал жесткие решения, но эта ситуация была из ряда вон. Мне ставилась задача уволить профессионала, который мог принести компании и мне огромную пользу. При этом я понимал, что это увольнение вызовет серьезные проблемы в семье у сотрудника, а значит и размеры бедствия будут больше, чем можно предположить. Также я осознавал, что если позволить гендиректору не считаться с моим мнением это войдет в правило и осложнит мою работу в компании.

Я стал вести переговоры с генеральным директором о том, что я готов отвечать за продажи компании только при условии, что самостоятельно комплектую штат. Руководство даже при самой жесткой моей позиции не станет расставаться со мной осенью, когда осталось три месяца до закрытия годового плана. Мы шли на выполнение годового плана и замена директора по продажам могла сорвать положительную динамику и, как следствие, выплату бонусов топ-менедженту.

Я вел работу с разных фронтов: пиарил сотрудника через HR службу, давал ему свои наработки, помогал завоевать как можно быстрее уважение и поддержку подчиненных. Так же я искусственно создал проблемную ситуацию с клиентом, которую дал решить этому сотруднику. Проблема была решена.

В итоге создалась ситуация, при которой уволить его было очень опасно и непрофессионально. Гендиректор понял это, я перестал отстаивать свою позицию. В итоге он сам предложил мне оставить данного сотрудника, выдав это решение за свое («его интуиция ему говорит, что это очень перспективный работник»). Я не стал спорить.

Я удовлетворен своим решением, но не ситуацией в целом. Для меня важно уважать своего руководителя и его решения. После этого случая это стало сложно. Также мне было неприятно осознавать, что в компании сотрудники (пусть некоторые) могут знать, что моих сотрудников можно увольнять без моего согласия. Несмотря на то, что я отстоял свою точку зрения, вся ситуация могла плохо повлиять на мой авторитет в компании.

Отстоять свою позицию мне помогло то, что я осознавал зависимость генерального директора от меня, мне также помогло осознание собственной правоты и нежелание быть бесчувственным «психопатом».

Та же компания X, но сменился гендиректор. Новый генеральный  считал, что основной рычаг управления людьми — это внушение страха. При каждом удобном случае он штрафовал своих подчиненных.

Ему позвонил недовольный клиент и пожаловался на наших штатных укладчиков, которые плохо уложили паркет в его квартире.  Здесь надо добавить, что директор не только сам принимал жесткие решения, но и требовал того же от всех руководителей. Он вызвал меня и поставил задачу разобраться в ситуации. Я понимал ,что он ждет от меня не только разбора, но и наказания всех сотрудников данного филиала. В тот период филиал не выполнил план и не получил часть премии, дополнительный штраф существенно снижал и без того маленькую зарплату работников.

Мне было жаль наказывать сотрудников по-крупному, но при этом я понимал, что слишком лояльное наказание обернется против меня. Генеральный директор сочтет меня «мягкотелым» руководителем. Я решил пойти от противного. Через два дня я дал вариант собственного расследования по данному вопросу и предложил крайне жесткие штрафы. Я ждал, что генеральный сочтет их завышенными и «с барского плеча» уменьшит до разумных.

К моему удивлению, директор принял мое предложение и подписал данные депримирования. На мой вопрос «А Ваше мнение, не круто ли я взял…?» он ответил –«нормально, молодец». В итоге это было мое решение, которое могло развалить один из подотчетных мне филиалов. Я довел информацию о штрафах до филиала, старался максимально снизить накал данного вопроса. Для этого я провел в филиале неделю держа микроклимат коллектива в своих руках и сумел удержать его в рабочем состоянии.

Сейчас бы я поступил иначе и принял решение о меньшем размере штрафов. При этом я понимаю, что полностью блокировать наказание  я бы не смог. Здесь мне были бы необходимы более высокие социальный и должностной статусы.

И.

Дайте ценностям право голоса. История шестая

Я занимал должность главного технолога в одном из предприятий транснациональной пивоваренной компании. Пивоварни находились в разных городах России, но центральный офис находился в Москве. Стратегическое управление компанией и взаимодействия между всеми пивоварнями осуществлялось из «Центра». Компания динамично развивалась, пришли новые люди, как в центральный офис, так и на предприятия.

К нам на завод был назначен новый директор по производству, и одновременно новый генеральный директор завода. До этого они работали в другой компании пивоваренной отрасли на одном предприятии. Меня подчинили директору по производству. Все мы после нового назначения  пытаемся проявить себя, директор по производству не был исключением. Он начал экспериментировать с технологическими режимами на всех стадиях производства. Все шло хорошо, некоторые вещи мы стали применять. Но с экспериментом режимов брожения не сложилось, начались проблемы.

Я ежедневно докладывал о состоянии дел, на что он говорил, что все нормально, продолжаем. Ситуация ухудшалась, я вынужден был ему сообщить что если не остановить эксперимент, то в скором времени производство остановится. Прекратить эксперимент мне не разрешили. Директора по производству я предупредил, что если процесс будет продолжаться,  я вынужден буду  доложить главному пивовару компании о сложившейся ситуации. Прошло некоторое время, ничего не изменилось,  и я доложил в центральный офис.  В тот же день главный пивовар вылетел к нам на завод исправлять ситуацию и разобраться в причинах.

Генеральный директор компании затребовал от меня и директора по производству письменных объяснений. Через некоторое время проблема была решена, производство не остановилось, но выпуск готовой продукции на некоторое время сократился. Все происходило зимой, срыва поставок готовой продукции не произошло, были достаточные остатки на складах. Так же наши пивоварни в других городах помогли.  Настал момент выявления причин и виновных.

Я честно доложил генеральному директору предприятия, директору по производству предприятия и главному пивовару, что в объяснительной записке генеральному директору компании я напишу все как было.  И тут начался прессинг. Генеральный директор завода совместно с директором по производству начали уговаривать меня, чтобы в объяснительной записке я написал, что выполнял указания главного пивовара компании и его  заместителя.  Заместителем главного пивовара работала женщина, которая до этого работала на нашем заводе, была моим руководителем, наставником и учителем профессии. С ее переходом в головной офис я сменил ее на должности главного технолога завода. Главный пивовар компании вызывал мое уважение, он очень многому меня научил.

Мне предлагали карьерный рост, повышение заработной платы и т.д. если я сделаю, как просили. Я не мог переложить вину на них, я посчитал, что это будет подло с моей стороны и отказал. Я четко изложил все факты, которые привели к проблемам в производстве.  Затем пошли угрозы и в итоге мне предложили уволиться. Я отказался уволиться по собственному желанию и меня сократили.

К такому поступку меня подтолкнуло следующее:

  • Уважительное отношение к заместителю главного пивовара компании и к главному пивовару;
  • Хамское отношение генерального директора завода и директора по производству;
  • Безразличие к происходящему генерального директора компании (я знал что мне придется уйти, но я хотел чтобы невиновные не пострадали). Работать с такими руководителями я бы не смог;
  • Поддержка коллег;
  • Мое воспитание.

Я полностью удовлетворен своим поступком, скажу больше – я  горжусь им.  Эта ситуация меня многому научила, я приобрел колоссальный опыт.

                                                                                                         И.

Дайте ценностям право голоса. История пятая

Компания, в которой мне довелось работать, занималась риэлторским бизнесом. Я руководила отделом жилой недвижимости. Коллектив состоял в основном из женщин, руководитель департамента — моя приятельница. Летом я поехала в отпуск и во время моего отсутствия и. о. руководителя отдела стала руководитель департамента. В компании в этот период (с третьего квартала) вводили новую систему расчетов заработной платы, которая была менее выгодна для рядовых сотрудников (агентов). Агентские договоры, заключенные до начала третьего квартала, рассчитывались по старой системе, даже если закрытие сделки приходилось на третий квартал.

Наш руководитель департамента в мое отсутствие решила рассчитать  сотрудника по новой системе, хотя в данном случае необходимо было применить старые нормы. Обнаружив иные цифры в сводных данных за второй квартал, я попыталась вмешаться в ситуацию, но сделать ничего не удалось на расстоянии. Вернувшись из отпуска, вступила в борьбу за интересы сотрудника, дошла до директора, но развернуть отчетность назад не удалось. Директор согласился с моими доводами, но идти на конфликт с директором департамента не захотел или просто так было выгодно компании.

Сотрудник моего подразделения поблагодарила меня и философски резюмировала: « Нам вернется больше!»

Для меня это был первый сигнал, проработав пять лет и достигнув всех возможных высот в этой компании – я ушла и создала свою компанию!

И.

Дайте ценностям право голоса. История четвертая

Успех

Иностранная консалтинговая организация, консалтинг в сфере маркетинга на российском рынке как иностранном, наши дни.

Мы проводили сложный многоступенчатый выбор подрядчиков для проведения маркетинговых исследований. Рассылали анкеты, собирали информацию, тем, кто нам нравился, предлагали прийти на встречу для знакомства. На одной из встреч присутствовала я и руководитель офиса (дама примерно 45 лет). Один из потенциальных подрядчиков, гендиректор маркетингового агентства, в целом оставивший довольно среднее впечатление о возможностях своей компании, в конце интервью решил поделится личной информацией. Он рассказал, что является инициатором и организатором казачьих дружин, которые в скором времени должны появиться на улицах города. Убедил нас, что они обязательно появятся, он приложит к этому все усилия, и будут патрулировать улицы в дополнение к полиции, чтобы следить за нравственностью и неподобающим поведением. Мы с руководительницей проводили этого потенциального подрядчика и договорились между собой, что никогда не дадим ему ни одного проекта ни при каких обстоятельствах. Так что, с одной стороны, это дискриминация по личным убеждениям, с другой — я проголосовала деньгами своей компании за этику демократического светского общества.

Русское рекламное агентство около 10 лет назад, я руковожу коллективом из 30-50 человек, в основном женщины 20-30 лет.

Руководитель моего отдела попросила уволить девушку, недавно забеременевшую, так как рекламному агентству было неудобно оформлять ей декретный отпуск. Во-первых я не поинтересовалась в чем заключается это «неудобно», узнала потом, что это была банальная лень. Во-вторых, скрепя сердце уволила эту девушку, применив психологическое давление. Я прекрасно понимала, что делаю очень плохую вещь, и очень переживала, но у меня не было в голове и мысли о том, что я могу сопротивляться этому. Мне до сих пор очень стыдно.

Через какое-то время меня повысили в этой компании и я стала заниматься продажами рекламных проектов. Когда меня попросили сделать коммерческое предложение производителю водки, я поняла, что это слишком, и ушла из компании. Совсем не жалею, что сменила работу, но очень жалею, что стала сопротивляться слишком поздно, успев побыть проводником дискриминации.

Что могло бы мне помочь тогда. Я совсем не умела говорить «нет», использовала разные практики ухода от прямого ответа «нет» во всех сферах жизни. Это в том числе лишало меня возможности подумать — а почему я не хочу чего-то? а что я на самом деле хочу? Такие вопросы сформулировались в моей жизни лет через 5-8 после случая с беременной.  Сейчас мне кажется, что мне могла бы помочь большая информированность о правах беременной женщины и формировании социальных отчислений. Первый раз острый приступ стыда я ощутила, когда мне рассказали, что «неудобство» оплаты декрета — это чистейший обман, фикция, что все очень просто. То есть с моей стороны была простая безграмотность.

Если говорить в целом об отстаивании своей точки зрения, я была тогда молодым специалистом, боялась потерять хорошую работу и плохо справиться с заданием. Наверное, у меня была не очень высокая оценка себя как начинающего специалиста. Спустя годы и став руководителем я понимаю, что хороший молодой специалист — огромная редкость и ценное сокровище, вряд ли с той работы меня бы прямо быстро погнали за отстаивание своих ценностей. С другой стороны, в случае с водкой мне прямо сказали — или ты это делаешь, или ты увольняешься. И тут нужна нехилая уверенность в себе, чтобы сделать шаг в сторону и сказать — это не мое. Когда и где эту уверенность обретать? Школа — это скорее место приобретения неуверенности в себе. Вообще мне кажется, что катастрофически не хватает места общения для девушек-подростков 13 — 19 лет, то есть с полового созревания и до первых шагов самостоятельной жизни. Где узнать, что секс — это нормально, как предохранятся, как понять, что ты хочешь (и это не стыдно), а чего не хочешь (и это нормально)? Или как найти работу, что есть абьюз и харасмент на работе, а что нет? У меня вот до этого в 19 лет был 100% харасмент, но я терпела пару месяцев прежде чем сказать «досвиданья, дайте мою зарплату». Это целый комплекс переживаний по поводу которых не к кому обратиться: подруги такие же как ты сама, парни заняты совсем другим и часто не понимают, родители либо опекают, и могут закрыть все доступы в самостоятельность, либо им плевать, а бывает и хуже.

А.

Дайте ценностям право голоса. История третья

Я работаю в редакции городской газеты, устроилась туда недавно, в нашей комнате коллектив женский (корректоры). Однажды появляется на пороге некий господин (приходящий автор, раз в месяц он печатает какую-то сагу с продолжением), которого я не знаю, и он меня тоже.  С воплем «Здравствуйте, девушки-красавицы», он кидается каждую лобызать, вручает по банану, со скоростью и громкостью пулеметной очереди что-то выпаливает про свою статью (при том, что все заняты работой, никто его не спрашивал про его статью и вообще журналистам вход воспрещен в корректорскую – написано на двери) и удаляется. Мне говорят, что такой-то, он всегда себя так ведет и если бы он заметил меня, то и меня бы облобызал.

Вот уж нет – решила я. И к следующему его визиту была во всеоружии: заготовила пламенную речь и преисполнилась решимости дать отпор. Через месяц этот петух опять явился в «курятник». На сей раз он меня увидел, но даже не соизволил познакомиться (видимо, это не важно: одна женщина вместо другой – какая разница), а все так же, раздавая бананы, с громкими воплями,  кинулся лобызать всех по очереди. Дошел до меня, наклонился было ко мне (нисколько не смущаясь тем, что мы не знакомы), и тут я отстранилась, как бы отодвигая его руками, открыла рот, чтобы произнести спич, но он все так же продолжал орать что-то свое, мои слова потонули в его, он просто обошел мой стол и направился к следующей особе. Вышел, пришел минут через пять снова, опять болтая без умолку. Я ледяным тоном попросила его не мешать работе. Он стушевался и вышел. Заготовленную речь пришлось произносить перед коллегами – объяснять им невозможность его поведения.  Они, с одной стороны, меня одобрили (сами они почему-то за много лет такого его поведения ни разу не попытались поставить его на место – ни на счет лобызаний, ни на счет того, чтоб не мешал работать), но с другой стороны, им показалось, что я слишком уж всерьез к этому отношусь. Мол, это у него темперамент такой, это он не от злого умысла, просто женщин любит, он безобидный.

Я, конечно, осталась недовольна тем, что не удалось сказать ему то, что намеревалась, но результат все равно был достигнут. С тех пор он приходил еще два или три раза, но больше ни разу никого не пытался лобызать.  А ко мне так даже с разговорами не подходит. Коллеги, осмелев, тоже стали его затыкать (просить не мешать работе).  Они увидели, что мужчине не обязательно позволять все, что ему захочется. А он впервые за много лет увидел (по крайней мере в этой комнате редакции) сопротивление.

В.

Дайте ценностям право голоса. История вторая

На работе собственные ценности отстаивать сложно, так как если не разделяешь ценности компании, быстро наступят штрафы и увольнения. Так, один сотрудник написал в фейсбуке критический комментарий о новом проекте (к посту пиар-менеджера), с ним немедленно была проведена «воспитательная» беседа.

Сама я испытываю отвращение к тому, чтобы лайкать «заказные» посты, и не лайкаю, даже если рассылают письмо с просьбой об этом, также я не ставлю фиктивные оценки нашим проектам на ресурсах (иногда приходит такое указание). То есть молчаливое несогласие.

Единственный случай, которым я горжусь, касался свадеб в сетевой игре. Я переводила сообщения, и одно из них было таким: «Брак можно заключать только между мужчиной и женщиной» (сообщение в ответ на попытку создать однополый брак). Поскольку игра была про Средневековье с претензией на реалистичность, я немного изменила перевод: «В Средневековье браки можно было заключать только между мужчиной и женщиной». Помню, что нескольким сотрудникам очень понравился такой подход, и они цитировали вслух с удовольствием, хотя так никто и не узнал, что в оригинале было иначе.

Не удалось отстоять недавно, когда была «война» против того, что сотрудники тратят слишком много бумажных полотенец. Я бы хотела написать завхозу: «Займитесь своей работой: обеспечивайте полотенца в нужном количестве и не мешайте людям работать, не дергайте в почте по пустякам». Но не написала, только молча кипятилась. И никто не написал. Не хочется ссориться с завхозом, позже может понадобиться его расположение. О ценностях в данном случае речь идет потому, что ценность — доброжелательная, комфортная атмосфера в компании, без негатива, а рассылки на бытовые темы в гневном тоне ей не способствуют.

Однажды я отфрендила нашего директора в фейсбуке, потому что он постоянно постил картинки с «сиськами» и унизительные комментарии вроде «они сначала выебываются, а потом одинокие тридцатилетние женщины». Но это скорее для себя, чтобы не видеть. Думаю, он не заметил мой отфренд.

Р.